«ФУНТЫ» И КОМБИНАТОРЫ

О.Н. Смолин, заместитель председателя комитета Госдумы по образованию, член-корреспондент РАО

О том, что наши слоны лучшие в мире, известно давно. Однако до сих пор не было полной ясности насчет того, где их взять. Теперь, похоже, ясность наступила: создавать слонов мы будем путем… сложения кроликов. Так решило дорогое (судя по бюджету, даже очень дорогое) российское правительство. А решив, внесло в Госдуму проект закона о Федеральных университетах (сокращенно — ФУ или ФУнтах). Строго говоря, он именуется проектом Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам деятельности Федеральных университетов». Однако прежде чем обратиться к сути законопроекта, скажем несколько слов о его юридической форме, ибо, как известно со времен Гегеля, форма существенна, а сущность — формирована. Вот лишь несколько цитат из текста законопроекта с комментариями.

«Федеральный университет — высшее учебное заведение, которое:

реализует инновационные образовательные программы высшего и послевузовского профессионального образования, интегрированные в международное образовательное пространство;» — интересно, какие программы можно считать инновационными (определение отсутствует) и между какими народами существует пространство, в которое они интегрированы?

«Обеспечивает формирование кадрового и научного потенциала комплексного социально­экономического развития региона;» — здесь сразу два вопроса. Во­первых, как быть, если регион развивается не комплексно, а таких в России абсолютное большинство? Во­вторых, если университет обеспечивает кадровый потенциал региона, почему он называется Федеральным, а не Региональным?

«Обеспечивает системную модернизацию высшего и послевузовского профессионального образования;» — разве в постсоветской России когда­нибудь проводилась модернизация образования, да еще в системном виде? А если нет, как может ее обеспечить даже самый лучший Федеральный университет?

«Федеральные университеты создаются в форме автономного учреждения…» — среди прочего, это означает, с одной стороны, бoльшую экономическую самостоятельность, а с другой — отсутствие гарантий бюджетного финансирования, назначение ректоров и возможность частичной приватизации имущества вуза.

Создаются «… в том числе на базе государственных высших учебных заведений, находящихся в ведении Российской Федерации, и научных организаций, находящихся в ведении федеральных органов исполнительной власти, государственных академий наук и(или) региональных отделений, Правительством РФ по решению Президента РФ.
При создании Федеральных университетов Правительство РФ учитывает предложения органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, подготовленные на основании программ социально­экономического развития субъектов Российской Федерации». — Именно здесь сформулирована технология будущих преобразований: «ФУнты» будут создаваться по договоренности между Президентом, Правительством РФ и региональными властями. Коллективы действующих учебных и научных организаций спрашивать никто не собирается. Понятно, что рождение «слонов» из «кроликов» более чем проблематично, а продуктивная в принципе идея интеграции образования и науки при подобных административных методах почти неминуемо превратится в свою противоположность.

Кстати, тем, кому не нравится ассоциация с фауной, могу предложить военно-морскую. Представьте себе, что мы связали одним мощным канатом 10 торпедных катеров и назвали это авианосцем. А теперь попробуйте посадить на него самолет…

Однако продолжим цитирование.

«Развитие Федеральных университетов осуществляется в рамках одобренных правительством Российской Федерации программ, предусматривающих, в том числе... вхождение в рейтинги ведущих мировых университетов». — Хотелось бы понять, в течение какого времени после создания «ФУнт» должен войти в эти рейтинги, какое место в них занять, а также, что будет, если рейтинг окажется слишком низким? Пока, как известно, даже ведущие российские вузы в подобных рейтингах в лучшем случае занимают места в конце первой сотни. Вопрос о том, насколько это справедливо, в данном случае оставляю без рассмотрения.

«Органы государственной власти субъектов Российской Федерации вправе осуществлять управление высшими учебными заведениями, находящимися в ведении субъектов Российской Федерации по состоянию на 31 декабря 2004 г., реорганизацию и ликвидацию указанных выше учебных заведений». — Текст, достойный фразы чеховского учителя словесности «лошади кушают овес и сено», ибо права учредителя давно установлены и Гражданским кодексом, и образовательным законодательством.

«Такие реорганизация и ликвидация осуществляются органами исполнительной власти субъектов РФ по согласованию с федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования». — А вот это уже новация: закон ограничивает права субъектов РФ в управлении своими учреждениями, очевидно, для того, чтобы подтолкнуть их к участию в сомнительных проектах «слонообразования». Между прочим и здесь коллективы учреждений вообще не упоминаются. Закон явно ограничивает права граждан даже по сравнению с Федеральным законом «Об автономных учреждениях», который предполагает учет их мнения при создании подобных учреждений.

Последние иллюзии насчет того, что положение «ФУнтов» по сравнению с обычными АУ может быть улучшено, развеивают следующие положения законопроекта:

«Ректор Федерального университета назначается Правительством Российской Федерации на срок до пяти лет».

«Финансовое обеспечение деятельности осуществляется в порядке, установленном для автономных учреждений».

Очевидно: помимо всего прочего, создание «ФУнтов» будет использовано для принудительного превращения в АУ тех, кто не хотел по доброй воле. Так что и в этом отношении «ФУнты» России еще «аукнутся».

Возвращаясь от юридической формы к сущности, хотел бы задать авторам идеи и разработчикам концепции законопроекта множество вопросов. Вот лишь некоторые из них.

1. Какое новое качество приобретают несколько разнопрофильных вузов, слившись вместе в результате административного экстаза? Что нового, в частности, обретут педагоги от объединения со строителями, пищевики — от интеграции с философами, а дизайнеры — с автодорожниками?

2. Где доказательства того, что мега-вузы будут более эффективно управляться, чем прежние учебные заведения, из которых их намереваются создавать? Ведь в соответствии с законами Паркинсона, чем крупнее административная система, тем она неповоротливее, тем больше в ней бюрократии, а ее деятельность больше соответствует принципу: «паровоз — для машиниста».

3. Почему кампания по созданию Федеральных университетов ведется методами не столько убеждения, сколько административного насилия? Не потому ли, что у правительства нет аргументов, которые можно предъявить обществу, не вызвав возмущения?

4. Например, не является ли новая кампания частью хорошо известных с 1990-х гг. процессов «реструктуризации» и «оптимизации», то есть фактического сокращения высшего образования? Ведь именно в процессе такой реорганизации очень удобно ликвидировать часть бюджетных мест для студентов и преподавательских ставок под предлогом устранения дублирования близких специальностей и родственных кафедр.

5. Не преследует ли новая система, предполагающая формирование «ФУнтов» в форме автономных учреждений, сразу две необъявленные цели:

— окончательное встраивание высшего образования в административную «вертикаль» — путем перехода к назначению ректоров?

— сокращение доли бюджетного образования — поскольку АУ, в отличие от бюджетных учреждений, наделены широкой экономической самостоятельностью, однако лишены гарантий бюджетного финансирования?

6. Почему, как признают сами авторы Пояснительной записки к законопроекту, в России избрана «пирамидальная» система построения высшего образования, где на вершине — два университета (МГУ и СПбГУ), затем следует группа «ФУнтов», в самом низу — оставшиеся «бедные родственники»? Никаких аргументов в пользу такой модели образовательному сообществу, да и гражданскому обществу в целом никто не привел. Между тем многие эксперты убедительно доказывают, что для перехода к «обществу знаний» модель образования должна быть абсолютно другой — эгалитарной, то есть обеспечивающей равные возможности качественного образования для всех.

7. Наконец, опирается ли новая «реформа» на международный опыт или представляет собой доморощенный «велосипед»? Насколько известно автору, мировая тенденция развития образовательных систем абсолютно иная: вместо того, чтобы формировать «слонов» посредством сложения «кроликов», наиболее передовые в образовательном отношении страны развивают систему электронных университетов не механически, но осмысленно объединяя информационные и технологические ресурсы. И это действительно дает новое качество. Россия же в международных рейтингах электронного обучения снижает свои показатели в среднем на 1—3 места в год.

Убежден: возвращение отечественной системы образования в число мировых лидеров предполагает синтез, с одной стороны, лучших отечественных традиций (фундаментальность образования, его доступность каждому, личностные отношения педагогов и воспитанников) с новейшими образовательными технологиями. Современная же российская образовательная политика идет противоположным путем: с одной стороны, заимствует на Западе худшее (ЕГЭ, принудительная бакалавризация и т.п.), а с другой — как будто не замечает технологических прорывов. С такой политикой мы пойдем не вперед, но в лучшем случае — вбок от дороги передовых в образовательном отношении стран. Что ж, каждый выбирает для себя… Вот только созданные путем сложения «кроликов» «слоны» вряд ли смогут стать передовым транспортным средством на пути в информационную цивилизацию.